?

Log in

No account? Create an account
 
 
22 December 2008 @ 03:27 am
В январе следующего года Владимиру Кормеру исполнилось бы 70 лет. С Новым годом, Володя!  

 

 

 

                  

Всюду жизнь

 

Низвергнутый из Союза писателей СССР после краткого в нем пребывания (7 месяцев, 13 дней), я, к некоторому своему удивлению, вдруг оказался в 1979 году не на дне, а в чрезвычайно симпатичной мне новой литературной реальности самиздата и тамиздата, где бранным отзывом о художественном произведении являлось «ну это и в журнале «Юность» можно напечатать». Там были свои «западники», «почвенники», реалисты, авангардисты, личности, взыскующие «социализма с человеческим лицом», сионисты, адепты монархии, борцы за права человека, делатели «религиозного возрождения», клоуны, святые, таланты, бездари, генералы и рядовые диссидентских войск, не приемлющих советского социума. Там я встретил Владимира Федоровича Кормера. И если кто-нибудь сказал бы мне тогда, что я буду в 2008 году писать о Кормере в журнал «Октябрь», где впервые будет опубликован в 1990-м его главный роман «Наследство», законченный в 1975 году, то я даже и не знаю, что сделал бы с физиономией такого провидца.

 

Кублановский, «Чашма», крот истории»

 

Кормера привел ко мне в 1979 году поэт Юрий Кублановский, с которым мы тогда крепко подружились, связанные одной цепью литературного дела альманаха «Метрополь».

В «Метрополе» было два вида авторов: звезды тогдашней официальной литературы и личности «широко известные в узких кругах». И если «официалы» были немедленно подвергнуты за «Метрополь» репрессиям от писательских инстанций, то Кублановскому, который в то время был патентованным «самиздатчиком», СПЛОТКА с Аксеновым, Ахмадулиной, Битовым, Вознесенским, Искандером скорей всего ШЛА В ПЛЮС. А вдруг скандальный альманах все-таки разрешат? Тогда и Кублановского перестанут тягать на Лубянку, чтобы задавать там поэту нелепые вопросы типа: зачем он пишет антисоветчину и через эмигрантскую газету «Русская мысль» публично выражает безумную надежду на триумфальное возвращение домой «литературного власовца» Солженицына? Мы выпили узбекского портвейна «Чашма». Кормер подарил мне свою книгу «Крот истории, или Революция в республике S=F», за которую только что получил парижскую русскую премию им. Владимира Даля и вылетел из журнала «Вопросы философии», где проработал десять лет.

 

Двойное сознание 

 

Позднее, в долгие часы наших бесед и сопутствующих им скромных застолий, он очень интересно рассказывал мне о своем бытовании в этом идеологическом журнале, высоколобые сотрудники которого не чурались время от времени написать блистательный доклад какому-нибудь высокопоставленному советскому козлу, чтобы он проблеял его с высокой трибуны. Фальшивые авторы, вышедшие из народа, в знак благодарности приносили «философам» из спецраспределителей высококачественные спиртные напитки, которые в помещении редакции лились рекой. Когда Кормер подал заявление об увольнении «по собственному желанию», его непосредственный начальник N. обнял экс-подчиненного со слезами радости на глазах: «Спасибо, Володька, что САМ! Нам ведь давно велено было тебя гнать, да как-то неудобно, парень ты хороший!» Коллеги провожали Кормера «в диссиденты», как на пенсию. Были накрыты столы, звучали тосты и пожелания счастья в его новой жизни. «Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура», так называлась статья Кормера, напечатанная им на Западе под псевдонимом Алтаев и в какой-то степени послужившая толчком для создания сборника статей «Из-под глыб» под редакцией Солженицына, который на «глыбовских» страницах уважительно полемизировал с «Алтаевым».

 

Куда попали, когда целили?

 

А когда я все же спросил, кто это, интересно, взял его, математика-кибернетика, выпускника МФТИ, не гуманитария, а, прямо нужно сказать, «антисоветскую морду» в такой специфический журнал заведовать отделом зарубежной философии, Кормер, потупившись, сказал:

– По блату взяли. У меня тогда был знакомый, очень влиятельный в этих кругах человек.

– Кто же это? – допытывался я, как будто уже тогда знал, что со временем буду писать этот «псевдомемуар».

– Саша. Александр Зиновьев, – скромно ответил Кормер.

Я ахнул. Зиновьев в то время был Диссидентом Диссидентовичем. Его «Зияющими высотами» заслушивалась тогда по радиоголосам вся та самая интеллигенция, в которой исследователь Кормер и определил «Двойное сознание». Кормер не дожил до триумфального возвращения Зиновьева домой в качестве автора газеты «Правда» и любимого «мо» весомой части нынешних оппозиционеров: «Целили в СССР, попали в Россию». Мне трудно представить, кем был бы Кормер в наши дни, фантазии не хватает, и возможны, как говорится, варианты. Пожалуй, он все же не был предназначен для наших дней. От Игоря Виноградова, автора предисловия к отечественному изданию романа «Наследство» (М., «Советский писатель», 1991), я узнал, что именно Александр Зиновьев переправил на Запад рукопись «Крота истории». Кстати, «Наследство», законченное в 1975 году, впервые было опубликовано на Западе, в сугубо антисоветском издательстве «Посев» лишь в 1987 году и то лишь благодаря многолетним стараниям Юрия Кублановского, который в то время еще находился там в вынужденной эмиграции. Опубликовано С КУПЮРАМИ, о чем речь чуть-чуть пойдет немного ниже.

 

«Лейтенант молодой и красивый…»

 

Я не ценитель мужской красоты, но теперь, перебирая старые фотографии, отчетливо понимаю: Кормер был очень красив. «И лицо, и одежда, и душа, и мысли». Недаром на свет его обаяния, как бабочки, летели различные дамы, жаждущие от «гуру» окончательного разрешения «проклятых» вопросов: философии, религии, истории, пола наконец.

Вижу, вижу! Веселая богемная пирушка «отщепенцев» и им сочувствующих. Строгий Кормер сидит во главе стола с чашей «Чашмы» в изящной руке. Ему задают эти самые вопросы, на первую порцию которых он отвечает кратко:

– Всегда!

На вторую:

– Никогда!

На финальную:

– Думай о высоком!

После чего немедленно запевает военную песню:

– Лейтенант молодой и красивый,

Он родную страну покидал…

 

Счастье на века

 

Я не литературовед, не критик и не хочу распространяться о романе «Наследство», который перечитал перед тем, как написать этот текст. Я, коллега и друг Кормера, свидетельствую, что роман сработан на века и за эти годы только прибавил в качестве, как те драгоценные вина, о которых писала Цветаева. Думаю теперь, что трудная судьба якобы антисоветской книги, между созданием которой и первой публикацией прошло целых двенадцать лет, объясняется «шумом времени» и соответствующими этому шуму политическими соображениями, когда о диссидентах можно было писать лишь с придыханием, а не как о живых, мечущихся, мучающихся, храбрых, но все же СОВЕТСКИХ людях со всеми их озарениями, пороками и заблуждениями. Уж давно нет в подлунном мире прототипов персонажей «Наследства», давно ушел из жизни Кормер, так что споры о том, можно ли ему было написать роман ТАК, нынче уже совсем не актуальны. Можно, можно, господа…

Хотя бы потому, что роман рассказывает, как ВСЕ ЭТО БЫЛО не в сиятельных диссидентских сферах, освященных именами Сахарова и Солженицына, а в самом что ни на есть обыденном быту, где соседи по коммуналке, одуревшие от самогона, всерьез считают, что их странный сосед-инакомыслящий на самом-то деле законспирированный офицер КГБ. И где интеллигенты, сделавшие попытку уйти в народ, учительствуя в дальней деревне, за весьма короткое время перессорились, перелаялись, и благородная попытка эта увенчалась крахом, после чего весьма не героически развалился и сам кружок «борцов за права человека». О ведущей христианской оси произведения я тоже не стану говорить – мало компетентен, но мне близко такое отношение автора и к Богу, и к религии. Без начетничества, ханжества и неофитства.

 

«Теща, теща, колбаса…»

 

Кстати, насчет КГБ. После публикации «Крота истории» Кормера частенько таскали на Лубянку, дабы шить дело «по антисоветчине и клевете на общественный строй». Кормер, который после «Вопросов философии» уже приобрел к тому времени запись в трудовой книжке и официальный статус «помощник скульптора» (у собственной жены Елены Мунц), с утра чисто брился, надевал свежую рубашку и красивый галстук, после чего часами просвещал «лубянских» по линии русской истории и истории КПСС, «евразийства», «остранения», литературных гипербол, живучести в России традиций Гоголя, из «Шинели», а вернее, из «Записок сумасшедшего» которого и вышел упомянутый «Крот», в связи с чем Кормера можно было бы обвинить и в постмодернизме, но сделать это тогда было некому – Вячеслав Курицын тогда еще ходил, условно говоря, в детский сад. Дело не сшилось. Собеседники Кормера с удовольствием обогащали себя новыми гуманитарными познаниями. Кормер же после каждого допроса направлялся к друзьям и знакомым (а его знало пол-Москвы, знали самые неожиданные личности, включая старушку-дворничиху, в ветхой лачужке которой, когда она наливала нам опохмелиться, я вдруг углядел поясной настенный портрет царя Николая II). Где тоже с удовольствием пересказывал содержание этих бесед, ибо с самого начала отказался дать «подписку о неразглашении», культурно объяснив служивым, что документ этот противоречит Конституции и Уголовно-процессуальному кодексу. Что, конечно, не было для гэбэшников новостью, но и прицепиться к симпатичному пьющему «философу» здесь для них возможности не имелось. Характерный эпизод. Однажды Кормера вызвали «на беседу» не в здание на тогдашней площади Дзержинского, а на скамейку Цветного бульвара. Где, после вялой пикировки о том, что «S=F» вовсе не является тайным клеветническим утверждением, будто СОЦИАЛИЗМ РАВЕН ФАШИЗМУ, а всего лишь оплошностью машинистки, использовавшей знак равенства вместо дефиса, «боец невидимого фронта» неожиданно попросил Кормера, «если его спросят», сказать, что они «работали» не полчаса, а до шести вечера, потому что ему нужно встретить на Казанском вокзале тещу, а отпрашиваться не хочется.

– Кто же это может меня спросить? – изумился Кормер.

– А я откуда знаю? – скупо ответствовал его «визави».

 Эта художественная деталь с распеванием куплетов «Теща, теща, колбаса…» вошла в водевиль моей жены Светланы Васильевой «Обыск», который у нее отобрали при обыске. Кормера тоже обыскивали неоднократно. Хотя он и не лез на рожон, что позволило Дмитрию Александровичу Пригову, склонному к мифологизации, некоторое время утверждать, подобно пьющим персонажам «Наследства», что Владимир Федорович и сам является агентом ГБ. Потом Пригов не любил, когда я напоминал ему эту историю.

 

Светлая память и респект

 

Обыскивали нас всех и выписали так называемые «прокурорские предупреждения», утверждающие, что гражданин имярек «находится на пути совершения преступления», после того как мы объявили в 1980 году, в аккурат после Олимпиады, о создании независимого Клуба Беллетристов и предложили властям издать ничтожным тиражом наше детище, альманах «Каталог», который каратели почему-то сочли дочерним предприятием альманаха «Метрополь». Членами клуба и авторами были (по алфавиту) Филипп Берман (живет в США), Николай Климонтович, Евгений Козловский, Владимир Кормер, Евгений Попов, Дмитрий Александрович Пригов и Евгений Харитонов. Троих из нас уже нет, Филипп – далече. Светлая память ушедшим, респект живым. Кстати, разгромив нас в Москве осенью 1980 года, упомянутые власти создали на следующий год практически по нашему рецепту «КЛУБ – 81» в Питере, что позволило выжить в те времена Михаилу Бергу, Виктору Кривулину, Сергею Стратановскому, Борису Дышленко, Елене Шварц и другим славным людям, чьи имена сейчас составляют гордость отечественной литературы. Ну, конечно, можно считать это случайным совпадением, хотя, как известно, у большевиков ничего случайного не бывает, а то бы не держались эти черти семьдесят с лишним лет, пока все у них не накрылось медным тазом.

 

 

 

 

Дмитрий Александрович Пригов*

 

Все происходит в странном удлиненном помещении, типа пассажирского вагона, освещенном прямо как на картинах Веласкеса – какие-то куски пространства высветлены поразительно золотистым лучом света из бокового окна вагона. Остальное погружено в глубокую бархатистую тень, в которой, если приглядеться, через некоторое время все прорисовывается и можно разглядеть в мельчайших деталях. Какое-то время я наслаждаюсь этим живописным видением. Потом замечаю, что в вагоне нас двое – я и давно умерший писатель Владимир Федорович Кормер.

Я знаю, что он умер, но это нисколько меня не смущает. У нас с ним давние и весьма нелегкие отношения. Это придает всей атмосфере сна некое напряжение и большую неловкость. Я валяюсь на кровати, придвинутой к одной из боковых сторон вагона, среди многочисленных и опять-таки очень картинно перепутанных простыней. В луче света играют мельчайшие посверкивающие пылинки. Я жмурюсь.

Кормер сидит у моих ног за низеньким столиком с печатной машинкой. Из машинки торчит лист белой, прямо-таки сверкающей бумаги. Да и повсюду разбросаны бумажные листы. За нашими спинами присутствуют две молчаливые женщины. По одной за каждым. За моей спиной сидит, как я понимаю (но ни разу не оборачиваюсь, чтобы удостовериться в том) моя сестра. Она явно симпатизирует мне. Я это чувствую. За спиной Кормера –  молодая светловолосая женщина. Но сидит она в таком удалении, что почти и не разглядеть ее черт. Она только неким дымчатым силуэтом виднеется на фоне какого-то голубеющего леса или дальней гряды гор. Да это и неважно.

Кормер расположился за маленьким столиком на такой низенькой скамеечке, что его длинные ноги приходятся выше головы. Прямо как маленький ребеночек, проносится у меня в голове, или насекомое какое. Я, улыбаясь, взглядываю на него и тут же отвожу взгляд.

В это время он, несколько неловко выворачивая голову, поднимает на меня взгляд и говорит неприязненно:

- Ты ужасно пишешь, – и смотрит вопросительно. –  Последние твои вещи чрезвычайно примитивны.

- А ты читал? – с выражением произношу я. Мне неприятны его упреки, но внутренне я чувствую их справедливость. Чтобы не выдать того, изображаю на лице некий вид иронической усмешки.

- Нет, не читал. Но это и неважно. – Он уже и не смотрит на меня, склонившись опять к своей пишущей машинке.

- Конечно, конечно, –  начинаю я с неким вялым безразличием. –  Если понимать только на поверхностном, сюжетном уровне, то… – уже продолжаю оправдывающимся голосом. Потом неожиданно перехожу на иной, почти агрессивный тон: – А у тебя-то самого-то? У тебя самого!

- Что у меня? – неожиданно резко прерывает он меня. – Мы о тебе говорим!

- Понятно, как критиковать других, так он горазд. А его самого и тронуть не моги! – ехидничаю я.

- Нельзя! Нельзя! –  кричит он и размахивает длиннющими руками. Он не на шутку взбешен. Он удивительно искренен в своем возмущении. Мне это даже нравится, во всяком случае, симпатично. Чтобы как-то снять напряжение, делаю нехитрый ход, сам понимая его слишком уж явную откровенность.

- Посмотрите, – обращаюсь я к обеим женщинам, –  как он прекрасен во гневе. Действительно, очень красив! – А он и вправду красив.

Я смотрю на него и сам поражаюсь его неожиданной красоте. Он представляет собой нечто среднее между Мальборо-меном и юношей, рекламирующим что-то там в распахнутой на груди белой шелковой рубашке. И все это опять-таки как бы с картины Веласкеса.

Он взмахивает руками.

-         Красив! Красив!

Но, несмотря на откровенность моего жеста, он весьма доволен этим замечанием и быстро взглядывает на женщин. Я, в очередной раз указывая на него, делаю резкий жест и проливаю на простыни красное вино из бокала, оказавшегося в моей руке. Ставлю бокал и судорожно начинаю стряхивать с простыней вино, оказавшееся сухим мелким порошком. Я мечусь по простыням,       смахивая многочисленные мелкие крупинки. В это время женщина за моей спиной, наскучившись всем происходящим, встает и выходит в ближнюю к ней дверь. Я оборачиваюсь и вижу, что дверь необычайно высока, профилирована сложнейшим образом и сделана из каких-то дорогих пород дерева.

- У нас в доме таких нет, – замечаю я про себя.



* Публикация Е.Попова.


 
 
 
paslenpaslen on December 22nd, 2008 01:42 am (UTC)
Да, были люди в ваше время
Евгений Поповevgpopov on December 23rd, 2008 08:23 am (UTC)
Предложил бы свое сменять на ваше, но, увы, это невозможно. Кроме молодости, дружбы и любви там хорошего было мало. Не страшно, а мерзковато было жить...
(no subject) - paslen on December 23rd, 2008 11:59 am (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 12:12 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - paslen on December 23rd, 2008 12:42 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 07:53 pm (UTC) (Expand)
Бахытtheodor22 on December 22nd, 2008 03:49 am (UTC)
Се - человек. Умирать такие не могут. За таких выпивая, мы чокаемся - чтобы не обиделись, на нас глядя с головокружительной высоты. Спасибо, Женя, что напомнили о юбилее! Поздравляю всех, и Володю прежде всего.
Евгений Поповevgpopov on December 23rd, 2008 08:26 am (UTC)
Дорогой Бахыт, все-таки ты был тогда не прав, предлагая мне гнать самогонку не из сахара, а из какого-то стеклоочистителя и другой пузырьковой дряни, ссылаясь на свой высокий авторитет дипломированного химика. Признайся хотя бы сейчас в юношеской ошибке.
(no subject) - theodor22 on December 23rd, 2008 08:50 am (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 11:42 am (UTC) (Expand)
(no subject) - priborov on December 23rd, 2008 03:55 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 08:36 pm (UTC) (Expand)
strolerstroler on December 22nd, 2008 04:07 am (UTC)
Спасибо и низкий поклон за эту публикацию.
Евгений Поповevgpopov on December 23rd, 2008 08:27 am (UTC)
Думаю, что Вы, наверное, знали Кормера? Или ошибаюсь?
(no subject) - stroler on December 23rd, 2008 09:23 am (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 11:45 am (UTC) (Expand)
(no subject) - stroler on December 23rd, 2008 11:55 am (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 12:14 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - stroler on December 23rd, 2008 12:10 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 12:15 pm (UTC) (Expand)
Андрей Анпиловtschausy on December 22nd, 2008 07:29 am (UTC)
Спасибо.
Замечательно написано.
Евгений Поповevgpopov on December 23rd, 2008 08:27 am (UTC)
Золотом режу на сердце твои слова, Андрюша, как сказал бы в аналогичном случае Джамбул.
(no subject) - tschausy on December 23rd, 2008 08:39 am (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 11:48 am (UTC) (Expand)
(no subject) - tschausy on December 23rd, 2008 04:53 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 08:57 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - tschausy on December 23rd, 2008 09:25 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 09:50 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - tschausy on December 23rd, 2008 10:10 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 24th, 2008 08:24 am (UTC) (Expand)
Андрей Налётовandrei_naliotov on December 22nd, 2008 08:38 am (UTC)
Спасибо.
Царствие Небесное. Вечная память.
Евгений Поповevgpopov on December 23rd, 2008 08:29 am (UTC)
Да, память, память... Своей жизнью и сочинениями он заслужил право на память.
(Deleted comment)
Евгений Поповevgpopov on December 23rd, 2008 08:30 am (UTC)
Re: . . .
I'm sorry,< what is it RIP?
Re: . . . - theodor22 on December 23rd, 2008 08:51 am (UTC) (Expand)
Re: . . . - evgpopov on December 23rd, 2008 11:49 am (UTC) (Expand)
(Deleted comment)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 08:51 pm (UTC) (Expand)
Алексей Караковскийkarakovski on December 22nd, 2008 08:36 pm (UTC)
Спасибо большое. Люблю Кормера...
Однажды Василевский у себя в ЖЖ написал, что Кормер - забытый писатель, и я удивился...
Евгений Поповevgpopov on December 23rd, 2008 08:20 am (UTC)
А что ж тут удивляться - действительно забытый. Многими. В суете литературной и просто жизни.
(no subject) - karakovski on December 23rd, 2008 09:32 am (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 11:51 am (UTC) (Expand)
(Deleted comment)
(no subject) - evgpopov on December 23rd, 2008 09:03 pm (UTC) (Expand)
(Deleted comment)
Re: Рождество! - evgpopov on December 25th, 2008 08:08 am (UTC) (Expand)
(Deleted comment)
Евгений Поповevgpopov on December 28th, 2008 08:49 am (UTC)
Re: Сказки Сологуба
Славная сказка у сердитого дедушки Сологуба. Я вдруг подумал, что он несомненно является предтечей определенной части современной литературы. Мамлеева, например. А Вас - тоже с праздниками. Так хочется хоть немножко мира и покоя вместо бардака и безобразий.
(Deleted comment)
Евгений Поповevgpopov on December 29th, 2008 01:00 pm (UTC)
Полагаю, что это в первую очередь зависит от качества Ваших текстов. И от Вашего возраста.Ежегодно функцинирует премия "Дебют", где в конкурсе могут участвовать писатели до 25 лет. И ФОРУМ ( Всероссийское совещание)Фонда Филатова, где
могут участвовать писатели до 35 лет.
Если Вы живете в Москве, можете обратиться в Союз писателей Москвы. Тел.691 03 45.
Многие "толстые" журналы не читают рукописи, посланные по электронной почте. Попытайтесь послать в бумажном виде. Удачи Вам.
Стратегия простая: пишите больше, ЕСЛИ НЕ МОЖЕТЕ НЕ ПИСАТЬ. А если МОЖЕТЕ НЕ ПИСАТЬ, то лучше и не пишите. В любой писательской судьбе ничего хорошего нет.
(no subject) - evgpopov on December 29th, 2008 01:01 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - (Anonymous) on December 30th, 2008 03:45 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on December 31st, 2008 09:03 am (UTC) (Expand)
Набатникова Татьянаnabatnikova on April 6th, 2009 08:35 am (UTC)
Женя, не ты мне звонил, мама передала мне, а у меня два Жени Попова, один из Питера, мой однокурсник.
Евгений Поповevgpopov on April 6th, 2009 09:21 am (UTC)
Я и звонил. Хотел тебя на спектакль позвать по собственным сочинениям.
(no subject) - nabatnikova on April 6th, 2009 11:46 am (UTC) (Expand)
(no subject) - evgpopov on April 6th, 2009 01:51 pm (UTC) (Expand)
(no subject) - nabatnikova on April 6th, 2009 04:35 pm (UTC) (Expand)